"Человек в версии авторов спектакля — жертва непознаваемого приложения разных сил. Они выражены буквально — пластические экзерсисы, начинающиеся с танцевальных эволюций с кумачовым знаменем, превращаются в фантазийные аллюзии на пластические образцы китайской оперы. Хочется верить, что хореография Ольги Васильевой предполагает ученическую манеру — в спектакле речь как раз о молодых людях, которые служат государству своими танцем и музыкой, не особенно вникая в суть этого служения. Но тела впечатываются в кроваво-красное знамя, сольные метания по квадрату сцены напоминают борьбу с призраками, сцены допроса провинившихся проиллюстрированы как ситуации абсолютного насилия над невинными. Пластическое решение как будто пытается объединить праздничную выспренную пафосность танцоров народной армии с народной культурой танца Китая".
Петербургский театральный журнал
Ирина Селезнева-Редер